Интервью с Александром Гореликом
АЛЕКСАНДР
ГОРЕЛИК:
"ЧЁРНЫЙ КОНТИНЕНТ
ВСЁ СИЛЬНЕЕ
ПРИСУТСТВУЕТ
В НАШЕЙ ЖИЗНИ"
Журнал "Моя Африка", №9, 2005
Трудно найти сотрудника ООН, не поработавшего хотя
бы недолго по африканской тематике. Проблемами Чёрного континента в этой
организации занимается немало органов, в том числе и специальная экономическая
комиссия. И недаром два последних Генеральных секретаря ООН – африканцы.
Не является исключением и рабочая биография директора Информцентра ООН
в Москве Александра Горелика, в жизни которого в качестве объекта изучения
«окружающей среды» Африка возникала неоднократно.
– Александр Семёнович, как впервые затронула Вас африканская тема?
– В 1974 году я закончил МГИМО как арабист. Арабский язык у меня был неплохой,
и ожидания были – работать по этой стезе. Но вот внезапное решение комиссии
по распределению – меня направляют в Африку, в Гвинею. Я ничего не знал
об этой стране, не очень много знал об Африке. Поэтому, когда, хоть и
начитавшись полезной литературы, приехал туда, для меня всё было чистым
листом.
Африканской политике Советского Союза были свойственны, помимо активности
и самоограничения, догматизм. Глубоко в африканские проблемы мы не вникали,
взгляд на то, что происходило там, был упрощённым. Гвинея считалась дружественной
страной, они строили что-то типа «африканского социализма», поэтому критического
ракурса не хватало. Пришлось, узнавая реалии, задаваться вопросами...
– В чём заключались тогда сложности в практической работе?
– Я приехал в 1974 году в страну, где ситуация была одной из самых трудных
на континенте – и для своего народа, и тем более для иностранцев. Скажем,
при социалистическо-националистическом эксперименте Секу Туре информационная
составляющая работы дипломата была чрезвычайно скудная. В стране выходила
одна газета, причём нерегулярно, временами просто как еженедельник. А
в газете, выходящей раз в неделю, новостей как таковых уже почти нет.
Вдобавок, содержимое её было было идеологически «препарировано». Единственным
реальным СМИ было радио, которое вещало каждый день. Меня посадили на
радионовости.
Раз в два-три месяца президент Секу Туре выступал с трёх-четырёхчасовой
«магистральной», как это называлось, речью, давал политические оценки
и установки на сегодняшний день. Всё это надо было тотчас класть на бумагу,
поскольку посольству предстояло сразу её изучать, делать выводы, слать
в Москву телеграмму...
Запомнились несколько встреч с Секу Туре, когда я ходил с послом переводить.
Это был действительно незаурядный лидер, один из главных идейных вождей
молодой Африки, – прекрасный оратор, трибун, философ, но при этом, как
часто бывает, человек чрезвычайно высокого о себе мнения. Представьте
себе – вот настоящая, большая политическая фигура, которая ещё и отлично
знает себе цену, говорит «как пишет» – вещает, а ты, молодой дипломат,
робея и волнуясь, слушаешь, записываешь: не дай Бог пропустить что-то
важное из сказанного!..
– Становилась ли Африка снова Вашей темой после возвращения на
родину?
– В Москве я работал шесть лет по Анголе, в конце 70-х годов это была
самая горячая африканская проблема. Только что отгремела война, в ходе
которой вопреки ожиданиям ангольцы и кубинцы разгромили УНИТА и ЮАР, которая
не просто стояла за этой организацией, но и ввела в Анголу свои войска.
Тогда фаза региональной войны кончилась, южноафриканцы обожглись, ушли,
хотя продолжали патронировать УНИТА. Кстати, в нашем МИДе Анголой занимался
целый отдел. Было нас человек шесть или семь – думаю, сейчас в МИД и по
Франции столько не работает.
Была проблемная связка: Ангола – Намибия. Намибия, оккупированная тогда
ЮАР, начинала движение к независимости. Южноафриканцы поначалу не знали,
что с этим делать, потом постепенно поняли, что из Намибии придётся ретироваться.
В Советском Союзе же были большие ожидания относительно ангольцев, режима
Агоштиньо Нето. Рассчитывали, что Ангола станет локомотивом некапиталистического,
как тогда было принято говорить, пути развития…Помню, как приехал безнадёжно
больной Агоштиньо Нето, и умер в больнице в Москве. Первого ангольского
президента что-то по-своему сближало с Секу Туре. Оба были пламенные патриоты,
сторонники независимости любой ценой... И оба были поэтами.
Конечно, у нас этот «некапиталистический путь развития» приукрашали. Но
какая-то объективная основа для этих идей, думаю, есть. По сегодняшний
день ни одно государство в Чёрной Африке, за исключением ЮАР, не смогло
стать по-настоящему сильным и самостоятельным. Думается, это связано и
с тем, что сама африканская государственность выросла из колониализма.
И во всех этих обществах заложен генотип зависимости. Они по-прежнему
остаются прежде всего поставщиками сырья и потребителями продукции развитого
мира.
Ведь и все их политические элиты выросли в колониальное время. Кстати,
нынешний генсек ООН, Кофи Аннан, тоже сформировался в колониальное время
в Гане. Ранний этап его биографии наложил отпечаток на всю его карьеру.
Он был, как и все тогда, преисполнен ожиданий независимости. И вспоминал
потом в беседе с одним журналистом: «Моя идея была – выучившись за рубежом,
вернуться в Гану с тем, чтобы служить своему молодому государству, чтобы
стать достойным, надёжным, энергичным государственным служащим...»
– Возникает ли Африка в Вашей жизни помимо работы?
– Сейчас это происходит не так часто. Хотя тёплое чувство к Африке у меня
есть и, уверен, будет всегда. Я, как человек, профессионально занимающийся
международной политикой, состоялся в Африке. И мне нравится, как всё больше
присутствует Чёрный континент в нашей жизни. Многие вещи в современной
рок-, поп– и так далее, музыке своими корнями уходят в Африку. Есть всемирно
известные певцы родом из Африки – как например, сенегалец Юссу Н’Дур.
Я понимаю французов (англичан я знаю хуже), как тяжело было уходить из
Алжира, из Марокко, из Тропической Африки. Догадываюсь, с какой ностальгией
ушедшее из Африки поколение (“pieds noirs”) вспоминает о ней. Ведь это
были уже не колонизаторы, а их потомки, так называемые кооперанты: деловые
люди, учителя, врачи. Тоска по Африке – это огромное чувство. Вспоминаю
фильм «Out of Africa», песню Мишеля Сарду «Afrique, adieu!»...
Беседовал Игорь
Сид
Фото автора