Реклама:

ЗАКРЫТЬ

нпф будущее отзывы клиентов
it-lion.ru

 

На главную

 

Экспансия крупных российских сырьевых компаний в Африку может стать одним из двигателей экономического развития нашей страны

 

Экспансия крупных российских сырьевых компаний в Африку может стать одним из двигателей экономического развития нашей страны. Проекты в Африке - самый естественный путь транснационализации российского бизнеса. Как сырьевого, так и машиностроительного

Андрей Маслов (главный редактор российско-африканского делового журнала "Аф-Ро")

Африка становится одним из наиболее привлекательных регионов для крупного российского бизнеса. Низкие цены на сырье, опустошительные войны и засухи привели к тому, что за Африкой закрепился эпитет "потерянный континент". Но в 2001-2003 годах конъюнктура мировых рынков сырья резко улучшилась, а уровень политической напряженности на континенте снизился. Регион вновь стал динамично развиваться (по прогнозам МВФ и Всемирного банка, в 2004 году рост ВВП в Африке южнее Сахары составит 4,3-4,6%). Активную инвестиционную политику в Тропической Африке начали проводить Индия и Китай, что создает хорошие предпосылки для дальнейшего роста на континенте.
Африка, пожалуй, последний неподеленный резервуар минеральных ресурсов мирового значения. Именно здесь крупным российским сырьевым компаниям относительно просто закрепиться, сделав тем самым первый шаг к глобализации своего бизнеса. Африка - это реальная альтернатива бездумному наращиванию добычи сырья внутри России, это возможность укрепить российские позиции на мировых сырьевых рынках. Наконец, это и хорошая возможность для российских машиностроителей, которые могут работать в связке с российскими сырьевиками.
В последние годы российский бизнес неизменно проявлял к этому региону интерес: были начаты и реализованы некоторые проекты - пакет инвестиционных соглашений на $430 млн, которые недавно заключила с ЮАР компания "Ренова", - из числа последних. Сегодня для России, быть может, наиболее подходящий момент, чтобы начать планомерную экспансию в Африку, сотрудничество с которой может стать одним из факторов быстрого устойчивого развития нашей страны.

Наши в Африке

Сегодня российские сырьевые компании реализуют в Африке целый ряд крупных инвестпроектов. Вот наиболее интересные примеры. "Русский алюминий" близок к покупке недостроенного плавильного завода в Нигерии (Aluminum Smelter Company of Nigeria, Alscon). Стоимость покупки вместе с необходимыми в течение первых лет инвестициями составит $400-500 млн. Одновременно потребуется вложить около 350 млн в реконструкцию и расширение глиноземного комбината во Фрие (Гвинея), который уже контролируется "Русалом": в Нигерии нет ни бокситов, ни глиноземного производства, а завод Alscon рассчитан на переработку сырья из Гвинеи.
В свою очередь, расширение мощностей Фрии потребует начать разработку одного из крупнейших в мире бокситных месторождений - Дян-Дян, которое также расположено в Гвинее и отдано российской компании. Специалисты "Русала" оценивают необходимый объем вложений в Дян-Дян в $1-1,5 млрд и готовы привлекать сторонних инвесторов (вероятно, из Китая). За несколько дней до начала очередных переговоров в Нигерии делегация "Русала" встречалась с президентом Республики Конго Жозефом Кабилой и обсуждала возможность строительства плавильного завода стоимостью 1,2 млрд долларов уже в этой стране (очевидно, на случай срыва нигерийского контракта и для психологического давления на нигерийцев). Еще один запасной вариант - участие в приватизации плавильного завода в Тема (Гана), который, в отличие от проектов в Нигерии и Конго, реально работает и поставляет первичный алюминий на американский рынок.
Другой пример. Российская алмазная монополия "Алроса" владеет 32,8% акций Горнорудного общества "Катока", управляющего одноименным комбинатом в Анголе. Накопленная прибыль "Алросы" по этому проекту составила с 1997 года около $60 млн (оценка ИК "Аф-Ро"). В декабре ожидается ввод в строй второй очереди комбината, после чего объем производства достигнет $350 млн. В 2003 году неподалеку от "Катоки" и тоже с участием "Алросы" началось строительство другого комбината - "Камачия-Камажику" (стоимость проекта оценивается в $110-130 млн). В обоих ангольских проектах партнером "Алросы" помимо местной государственной компании Endiama является Leviev Group, и судьба инвестиций во многом будет зависеть от того, как сложатся в дальнейшем непростые отношения российской госмонополии со Львом Леваевым.
Конечно, у российских компаний в Африке не все складывается так легко, как хотелось бы. Пожалуй, наиболее яркий пример - инвестиции "Норильского никеля" в южноафриканскую золотодобывающую компанию Gold Fields (GF). В марте Норникель стал крупнейшим акционером GF, потратив на покупку 20,9% акций $1,16 млрд. Однако налоговый и политический климат уже давно не благоприятствует развитию золотодобычи внутри ЮАР. Наиболее ликвидные (с точки зрения себестоимости) активы GF находятся не в ЮАР (добыча около 90 т золота в год), а в Гане (19 т) и Австралии (22 т) - именно эти активы представляют наибольший интерес для инвесторов. Но Норникель не успел (или не смог) ввести своих представителей в состав совета директоров GF до того, как в августе стало известно о планах объединения зарубежных (за пределами ЮАР) активов компании с активами компании Iamgold, зарегистрированной в Канаде. Новая структура, если сделка будет одобрена, получит название Gold Fields International и помимо ганских и австралийских объектов будет управлять двумя рудниками в Мали (совместно с AngloGold Ashanti).
В ответ на стремление вывести наиболее ликвидные активы GF в отдельную компанию Норникель как крупнейший акционер Gold Fields поддержал предложение о недружественном поглощении GF другой южноафриканской компанией - Harmony Gold. Менеджмент GF выступил против сделки и привлек на свою сторону других крупных акционеров. Поскольку своих представителей в совете директоров GF у Норникеля нет, российская компания оказалась в сложном положении. Выход, который может устроить стороны, нашли менеджеры GF: они предложили обратно выкупить акции своей компании за $2 млрд. В таком случае Норникель за полгода заработает около $800 млн и с честью выйдет из сделки. Вероятно, с тем, чтобы снова вложить полученные деньги в африканские проекты. Вот только вопрос: где Gold Fields, балансирующая на грани рентабельности, найдет 2 млрд на выкуп своих акций? Тем временем в конце июля стало известно об открытии подразделения "Реновы" в ЮАР.
Новая структура, получившая названия Renova Investment, была создана, по словам представителей Виктора Вексельберга, для управления проектами в горнорудной и металлургической промышленности юга Африки. В ноябре "Ренова" заключила предварительное соглашение о разработке месторождения марганца в пустыне Калахари. Возможно также, что одним из объектов интереса "Реновы" является южноафриканская компания Lonmin (третье место в мире по добыче платины). Скорее всего, вопросы взаимоотношений с Lonmin будет решать теперь новый президент СУАЛ-холдинга южноафриканец Брайан Гилбертсон, который ранее был советником совета директоров Lonmin. Напомним, что еще в январе 2003 года было достигнуто соглашение об объединении активов СУАЛа и британской инвестиционной компании Fleming Family and Partners (FF&P). Большинство активов FF&P как раз сосредоточено в Тропической Африке (например, добыча тантала в Мозамбике). По имеющимся данным, объединения пока не произошло, но от самой идеи партнеры не отказались.

Зачем больше

Таким образом, согласно планам только четырех компаний - "Русала", Норникеля", "Алросы" и "Реновы", в ближайшие пять лет инвестиции российских компаний в сырьевую промышленность Тропической Африки составят не менее $5 млрд. Масштабы российских экономических связей с этим регионом уже сейчас приближаются к советским (по крайней мере, в финансовом выражении). Причем в отличие от советского периода Россия извлекает из сотрудничества не политические, а экономические дивиденды.
Советская экономическая стратегия за рубежом заключалась в том, чтобы проводить разведку месторождений, но не разрабатывать их. Например, включение африканского золота и алмазов в мировую социалистическую экономику не имело смысла, поэтому политика СССР заключалась прежде всего в том, "чтоб другим не досталось". Единственное, пожалуй, исключение - добывавшиеся в Гвинее бокситы, которые были необходимы советской алюминиевой промышленности (значит, были нужны ВПК). Еще одним исключением могли стать месторождения Медного пояса в Конго и Замбии, но получить доступ к ним Советскому Союзу не удалось.
Сегодня ситуация иная. Российские добывающие компании включены в "мировую капиталистическую систему", и им необходима сырьевая база за рубежом. Стать сильным и независимым игроком в пределах одной страны теперь невозможно. Канада, Австралия и ЮАР давно пошли по пути создания транстерриториальных добывающих компаний. Сейчас их примеру пытаются следовать Норвегия, Малайзия, отчасти Бразилия, Саудовская Аравия, ОАЭ и Иран. Должны пойти по этому пути и российские компании, прежде всего частные. России выгодно постепенно выводить добычу за географические пределы России и концентрироваться на производстве внутри страны оборудования и технологий для добычи ресурсов.

Почему Африка?

Конечно, может возникнуть вопрос: почему именно Африка называется в качестве приоритета для российских сырьевых компаний? Почему не Латинская Америка, не Ближний Восток или не Юго-Восточная Азия?
Во-первых, объединение ресурсных потенциалов России и Африки позволяет контролировать именно те рынки, на которых наши компании уже занимают ведущие позиции в мире. Прежде всего, это рынки металлов платиновой группы, алмазов и первичного алюминия. Во-вторых, в странах Азии и Латинской Америки приоритет уже давно отдается развитию не добывающей, а обрабатывающей промышленности. Экономические лидеры этих регионов - Китай, Индия, Малайзия, Бразилия и другие - заинтересованы в создании собственных вертикально интегрированных промышленных компаний, причем с вынесением добычи сырья за пределы национальной территории. Соответственно, масштабно использовать ресурсную базу этих регионов российским компаниям будет затруднительно. Иными словами, в Тропической Африке наблюдается наиболее высокая концентрация "свободных" природных ресурсов (уровень зависимости стран континента от бывших метрополий преувеличивать не стоит).
С другой стороны, у российских компаний по сравнению с западными конкурентами есть большое преимущество - российские инвестиции в добычу сырья за рубежом за редким исключением не связаны с импортом этого сырья. А значит, сотрудничество с россиянами ведет к меньшей экономической и политической зависимости развивающихся стран от импортеров. Если учесть этот факт, то список конкурентов, обладающих теми же преимуществами, что и российские компании, сужается: это Канада, Австралия и ЮАР. Именно южноафриканские компании является сегодня главным полюсом консолидации применительно к Тропической Африке. Однако слабость южноафриканцев в Тропической Африке заключается в том же, в чем и сила: ЮАР является частью региона. По этой причине южноафриканские инвестиции не могут восприниматься на континенте в отрыве от политики.
Стоит отметить еще одну особенность африканской ресурсной базы - низкую себестоимость добычи, в среднем (за исключением ЮАР) гораздо ниже, чем в России. Причем себестоимость низка не столько из-за дешевизны труда, сколько из-за особенностей залегания минералов.
Конечно, не обходится и без сложностей. Так, если вхождение российских компаний в горнорудные проекты должно пройти сравнительно легко, то с добычей нефти и газа дело обстоит сложнее. Представители российских компаний (в первую очередь "ЛУКойла") не раз посещали Нигерию, Республику Конго, Анголу, другие страны Тропической Африки. Однако наиболее перспективные месторождения углеводородов в регионе располагаются на шельфе. А конкурентоспособных технологий добычи на шельфе у российских компаний нет.
Крупные континентальные месторождения углеводородов сосредоточены в Судане. В 2000-2002 годах в этой стране пыталась работать российско-белорусская компания "Славнефть", однако после смены менеджмента она отказалась от суданской нефти - прежде всего по политическим мотивам (давление США и Израиля). Другой перспективный нефтеносный район на материке - бассейн озера Чад (стык границ Нигера, Нигерии, Чада и Камеруна). По некоторым данным, "ЛУКойл" сейчас рассматривает возможность инвестиций в этом регионе.

Риски и проблемы

Есть мнение: мы придем в Африку, когда там установится политическая стабильность. Пора признать: она там не установится никогда, по крайней мере, в обозримом будущем. И нужно просто учиться работать в условиях нестабильности, так же, как, например, в условиях жаркого тропического климата. Такова специфика работы на континенте, это не хорошо, но и не слишком плохо, потому что в условиях повышенных рисков могут проявиться некоторые конкурентные преимущества именно российских компаний. Кроме того, высокие риски компенсируются, как правило, высокой прибылью. К плюсам можно отнести и то, что в отличие, скажем, от Восточной Европы или Азии политические перевороты в Африке редко сопровождаются сменой внешнеполитических и экономических приоритетов. За редким исключением новые лидеры, придя к власти, тут же спешат заверить инвесторов в том, что их интересы будут соблюдаться и защищаться.

"Русская Ювелирная Сеть", 1.12.04



Вернуться на главную